СТАТЬИ

Общество с ограниченной ответственностью:

новые решения

см. также законопроект в формате Word (215 Kb) в формате Rar (32 Kb)

Шафир Михаил                                                                                                                      20.09.20003

В недрах Минэкономики был подготовлен проект Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Гражданский кодекс РФ, в ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" и ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц". Изменения коснулись правового режима обществ с ограниченной ответственностью. Наряду с незначительными уточнениями, законопроект содержит принципиальные новеллы, затрагивающие, в общем-то, доктринальные подходы к такой организационно-правовой форме как общество с ограниченной ответственностью.

Не вдаваясь в детали, отмечу лишь основные нововведения.

Согласно законопроекту учредительный договор больше не является учредительным документом общества. Как и в случае с акционерным обществом такой договор теперь именуется договором о создании, что, безусловно, более точно отражает его предназначение. Такой шаг разработчиков законопроекта является вполне оправданным и давно ожидаемым.

С первых же дней причисление учредительного договора общества с ограниченной ответственностью к учредительным документам вызывало, по меньшей мере, недоумение. Два учредительных документа – устав и учредительный договор общества – следовали вместе, их положения во многом дублировали друг друга, а то немногое, что их отличало, кажется, было выбрано законодателем произвольно вопреки всякой логики и здравому смыслу. Внесение изменений в любой из этих документов требовало одновременное изменение и другого документа. На практике это означало следующее.

Поскольку учредительный договор  является многосторонней сделкой (эта позиция в полной мере закреплена в законе об обществах с ограниченной ответственностью), а если точнее: договором о совместной деятельности, то такой договор и любые изменения к нему должны быть подписаны всеми его сторонами (на лицо, не подписавшее договор, не могут распространяться его условия). Иными словами, если хотя бы один участник общества, не зависимо от того, какой долей в уставном капитале он владеет, имеет абсолютно законное право наложить вето на решение общего собрания участников общества о внесении изменений в учредительный договор. Это тем более кажется абсурдным, если учесть, что внесение изменений в устав общества утверждается общим собранием участников большинством не менее 2/3 голосов от общего числа голосов участников общества. Не трудно было предвидеть, что внести изменения в устав будет невозможно, если он также не будет одобрен участниками общества единогласно.  

Другой принципиальной новеллой является исключение сведений об участниках из устава общества. Права участника на долю предлагается закрепить в государственном реестре юридических лиц, ведение которого в настоящий момент осуществляют налоговые органы. Как следует из пояснительной записки к проекту Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в ГК РФ, в ФЗ «Об ООО» и в ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц», данные изменения были вызваны целым рядом обстоятельств, среди которых: неясность момента перехода права на долю участия в ООО; изменение состава участников или структуры уставного капитала общества влекло необходимость внесения соответствующих изменений в устав общества. Как в первом, так и во втором случаях это приводило к массовым злоупотреблениям.

Общие нормы гражданского законодательства предусматривают, что доли переходят на основании заключенных сторонами договоров, не зависимо от того, были ли внесены соответствующие изменения в учредительные документы общества. Тем временем состав участников общества мог неоднократно меняться, объективные данные об этом нигде не фиксировались. Нередко складывалась ситуация, когда участник общества уступал одну и ту же долю нескольким контрагентам. Более того, отсутствие системы объективной фиксации прав на долю позволяло недобросовестным участникам заключать договор об уступки права на долю "задним числом" для того, к примеру, чтобы избежать обращения взыскания на долю или ее ареста.

Смена состава участников или изменение структуры уставного капитала требует внесение изменений в учредительные документы общества, между тем внесение изменений в учредительные документы представляет собой сложную процедуру одобрения их общим собранием участников.  Помимо того, что это требует значительных организационных усилий и финансовых затрат, участники общества имеют возможность вообще не утвердить изменения в учредительные документы. И это несмотря на то, что фактически смена состава участников уже произошла. Новые правила, наконец, должны внести ясность в правообладание долей.

Пожалуй, концептуально иной подход к природе ООО представляет собой пересмотр норм, предоставляющих право выхода участника из общества. Отныне право на выход участника из общества должно быть прямо предусмотрено уставом. Общим правилом новый закон устанавливает запрет на выход участника из общества.

В действующей редакции закона об обществах с ограниченной ответственностью закреплено безусловное право участника общества на выход из него с обязательной выплатой ему действительной стоимости его доли. Таким образом, общество находилось в крайне уязвимом положении. Выход участника из общества, обладающего значительной долей в его уставном капитале, мог поставить такую организацию в тяжелое финансовое положение, что в некоторых случаях могло привести к ее банкротству. Парадокс данной ситуации заключается в том, что каждый последующий выходящий из общества участник оказывался в менее выгодном положении, чем предыдущие. Де-факто такая норма стимулирует участников к скорейшему выходу из общества с тем, чтобы опередить других, что зачастую приводит к лавинообразному выходу участников и, в конечном итоге, к принудительной ликвидации общества.

Категорический запрет на выход участника (участников) из общества предусмотрен для случая, если в обществе при этом не остается ни одного участника. В настоящее время сложилась абсурдная ситуация. Поскольку законом установлено безусловное право на выход участника из общества без каких-либо изъятий из этого правила, то это расценивается как возможность выхода из общества в любом случае, даже если такое общества остается вообще без участников. В итоге мы имеем случаи, когда вместо ликвидации общества (т.к. эта процедура достаточна сложна и продолжительна) последний участник общества просто подает заявление о выходе из общества, тем самым снимает с себя бремя ответственности за дальнейшую судьбу своего предприятия, что, безусловно, является ненормальным.   

Для реализации преимущественного права  в законопроекте предусмотрены дополнительные возможности. Положениями устава будет возможно закрепить  заранее определенную цену,  по которой участники общества могут приобрести долю, предложенную для продажи третьему лицу, хотя бы эта цена и отличалась от заранее установленной. Согласно законопроекту заранее установленная цена не может быть ниже ее номинальной стоимости. В частности, вы можете указать в уставе, что цена, по которой участники общества могут приобрести долю, предложенную третьим лицам, составляет ее номинальную стоимость. И если вы собираетесь предложить третьему лицу долю по цене, скажем, гораздо большей, чем ее номинальная стоимость, то все равно любой участник имеет преимущественное право на ее приобретение по ее номинальной стоимости.

Столь радикальная мера, очевидно, призвана предотвратить злоупотребления в этой части. Обычным делом стала схема обхода преимущественного права. Чтобы "впустить" в общество аутсайдера требовалось, в общем-то, совсем немногое: предложить свою долю другим участникам  по явно завышенной цене; естественно, они отказываются от покупки доли; затем участник продает свою долю третьему лицу уже по реальной цене, при этом, сохраняя  видимость, что она продана по ранее заявленной цене. Доказать в этой ситуации, что доля "ушла" к аутсайдеру по другой цене, чем та, которая декларировалась, практически, не возможно.

Вместе с тем данная новелла вызывает серьезные возражения. Не ясно, какими мотивами должны руководствоваться участники общества, устанавливая заранее определенную цену доли. То ли пытаться угадать, сколько будет реально стоить доля на момент, когда участник захочет ее продать (что в принципе не возможно),  то ли, что гораздо хуже, они должны увидеть в этой норме скрытый смысл, вообще не дать возможность участнику продать свою долю (поскольку, если заранее установленная стоимость доли будет значительно меньше ее реальной стоимости, то ее продажа была бы сопряжена со слишком большими потерями для ее продавца)? Преимущественное право в таком виде означало бы, что участник априори согласен с тем, что его инвестиции не принесут прибыли, если он захочет продать свою долю.

Если мы хотим в такой жесткой форме "закрыть" общество для аутсайдера, то это нужно прямо указать в законе, если же нет, то зачем же опять создавать почву для злоупотреблений (теперь уже для другой стороны – участков, которые остаются в обществе)? Совершенно очевидно, что для того, чтобы избежать злоупотреблений, нужно искать объективные критерии стоимости доли, к примеру, установить обязательную оценку стоимости доли независимым оценщиком или увязать ее стоимость с показателями финансовой отчетности общества.

Введение этой диспозиции вызывает претензии и по другой причине. Представляется, что преимущественное право покупки доли участниками или обществом по заранее установленной уставом общества цене, в том случае, если она будет явно не соответствовать ее рыночной стоимости и ущемлять имущественные интересы участника общества – продавца доли, возможно трактовать как конфискационное изъятие доли. В связи с чем нельзя исключить оспаривание этой нормы в Конституционном суде на предмет соответствия ее Конституции РФ.

В целом, соглашаясь с необходимостью внесения изменений в Федеральный закон "Об обществах  с ограниченной ответственностью", все же отмечу некоторые моменты, требующие, на мой взгляд, более взвешенной проработки.

Многие из перечисленных проблем закона об обществах с ограниченной ответственностью были решены путем внесения в закон диспозитивных норм, предоставляющих, на первый взгляд, возможность участникам избежать негативных  последствий тех или иных действий отдельных участников (участники могут выбрать, предусмотреть ли им право выхода участника из общества или нет; прежний порядок реализации преимущественного права покупки доли участники могут заменить на новый, т.е., заранее определить цену, по которой они могут приобрести долю и т.д.). Однако вряд ли такое решение проблемы можно назвать удачным.

 Конечно, гибкие конструкции закона, предоставляющие выбор участникам гражданского оборота, каким образом им строить свои отношения, в наибольшей мере могут учесть особенности интересов конкретных лиц. Тем не менее следует помнить, что использование таких гражданских норм предполагает определенный уровень юридической, экономической подготовки сторон, определенную степень правовой культуры. Стороны должны четко осознавать и предвидеть последствия своего выбора и последствия развития своей компании. 

Надо признать, что ООО, главным образом, соответствует целям и задачам, прежде всего, малого бизнеса. Даже для среднего бизнеса эта форма, по моему глубокому убеждению, не является оптимальной. И хотя крупный бизнес также организуется в ООО,  такие шаги носят, скорее, тактический характер; стратегические интересы крупного бизнеса требуют от него, все-таки, быть открытым для рынка.  

Малый бизнес имеет ряд качественных особенностей, принципиально отличающего его от крупного бизнеса. Не охватывая всего перечня особенностей малого бизнеса, лишь выделю некоторые. Отношения в сфере малого предпринимательства достаточно архаичны и связаны, в основном, узами личной кооперации. Начиная свое небольшое дело, как правило, люди стремятся объединить свои усилия в большей мере, нежели свои капиталы. Отсюда, присущее этому бизнесу единство собственности и управления.

Немаловажным является особый характер финансирования: преимущественно за счет банковских кредитов, причем кредиты выдаются, как правило, не под залог бизнеса, а под залог конкретного имущества. Частные инвестиции в малый бизнес практически не идут. И это понятно. С такой системой отношений, где субъективные связи имеют определяющее значение, очень сложно рассчитывать на полноценное участие стороннего лица. Вместе с тем сделать привлекательной для инвестиций такую форму как ООО, означало бы окончательно сблизить ее с акционерным обществом. Для объективных предпосылок инвестиций в ООО эта форма содержит в себе неустранимый недостаток: это его закрытый характер и право выхода участника из общества. Устранив это, мы не оставим принципиальных различий между обществом с ограниченной ответственностью и акционерным обществом, в связи с чем неизбежно встанет вопрос о целесообразности такой формы как ООО. Как мне кажется, необходимо примириться с тем, что развитее малого бизнеса должно осуществляться не за счет инвестиций, а за счет кредитования. Причем главным кредитором, учитывая социальную значимость малого бизнеса, должно выступить государство.

Следует сказать, что с возрастанием масштабности бизнеса отношения внутри него существенно усложняются. Необходимость соблюдения баланса интересов различных групп инвесторов, трудового коллектива,  местных органов власти  (если это градообразующее предприятие), других заинтересованных лиц влечет значительные транзакционные издержки и в большей степени повышает вероятность возникновения конфликта. Поэтому представляется вполне целесообразным для данных форм бизнеса предусмотреть как можно более широкий перечень возможностей, которые стороны могли бы выбрать для белее адекватного выстраивания отношений между собой. Финансовые, интеллектуальные ресурсы крупного бизнеса позволяют ему на весьма профессиональном уровне оценивать возможные риски и прогнозировать развитие своих отношений при выборе той или иной модели взаимодействия. 

Совершенно по иному обстоят дела в малом бизнесе. Не имея тех возможностей, которые есть у крупного бизнеса, малое предприятие, зачастую, учреждается на свой страх и риск. Наш предприниматель, во многом движимый психологией выживания, а не развития,  стремится как можно быстрее преодолеть процесс регистрации общества и начать уже зарабатывать. Учредительные документы составляются крайне безграмотно, нередко, положения устава противоречат друг другу, некоторые вообще не понимают, для чего нужен устав. И если раньше регистрационные палаты хоть как-то проверяли на соответствие закону устав общества, то сейчас, с вступлением в силу ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц", регистрирующие органы должны зарегистрировать любой документ, на котором указано, что это устав.

В этой ситуации трудно говорить о том, что устав общества станет выражением действительной воли участников, что участники совершили свой выбор осознано. Очень часто участники узнают истинный смысл положений своего устава только в ходе судебного разбирательства, когда что-либо изменить уже поздно. Подчас исход судебного дела, зависит от положений устава, которые были выбраны случайно, и в конкретный момент оказались выгодны одной из сторон конфликта, хотя  из обстоятельств дела будет вытекать, что это не является справедливым.

Реалии нашей страны сегодня таковы, что бизнес малого формата живет сиюминутными потребностями и заботами, перспективы его развития либо слабо представляются, либо вообще никого не интересуют. Достаточно сказать, что все чаще в настоящий момент предприниматели отказываются от общества с ограниченной ответственностью в пользу индивидуальной предпринимательской деятельности. Вызвано это, главным образом, тем, что осуществление предпринимательской деятельности в качестве предпринимателя без образования юридического лица, позволяет существенно облегчить бухгалтерский учет, и сократить связанные с этим финансовые издержки, при этом  абсолютно не учитываются возможные риски, которые неизбежны, если вы намерены осуществлять свою деятельность как физическое лицо. В отличие от ООО, где имущественная ответственность учредителей (участников) ограничена, индивидуальный предприниматель отвечает по своим долгам всем своим имуществом.

Думаю, что императивное регулирование отношений на данном историческом этапе в нашей стране является наиболее оптимальным для малого бизнеса. Это тем более является возможным, поскольку в отличие от крупного бизнеса в малом бизнесе условия, при которых он создается и далее действует, примерно одинаковые. Небольшие средства, которыми обладают участники малого бизнеса, не позволяют им сильно дифференцировать свою деятельность и создавать сложные схемы взаимодействия. Их отношения прямолинейны и не обременены  тяжелым грузом социальной ответственности.  Все это дает возможность законодателю стандартизировать такие отношения. Едва ли можно признать рациональным перекладывание бремя ответственности за сделанный выбор на плечи мелкого предпринимателя. Деятельность малого предприятия будет более предсказуемой и стабильной, если предусмотреть, как и в каком случае должны поступать участники общества, а не как они могут поступить. Уверен, что такой подход избавил бы участников от многих конфликтов и соблазнов пересмотреть свои отношения.

Резюмируя сказанное, нужно еще раз отметить, что в законопроекте учтены основные проблемы законодательства об обществах с ограниченной ответственностью. Вместе с тем, делая ООО приемлемой для разных форм бизнеса, растягивая диапазон его возможностей, авторы законопроекта рискуют создать невнятную, с нечеткими целями организационно-правовую форму, которая станет неинтересной как для крупного, так и для малого бизнеса. Абсолютно убежден, что качественно разный характер отношений разных категорий участников гражданского оборота требуют особого регулирования для каждой из этих групп. Универсальные конструкции права лишь ослабляют четкую позицию законодателя и ведут к злоупотреблениям, к необходимости уточнения норм закона высшими судебными инстанциями.

На мой взгляд, было бы разумным четко очертить круг лиц, которые могут избрать для осуществления предпринимательской деятельности ООО. Безусловно, это должны быть малые предприятия. Объективный критерий отнесения предприятия к субъекту малого предпринимательства может быть связан с величиной либо уставного капитала, либо чистых активов, либо всех активов общества. Уверен, что это позволило бы сделать закон об обществах с ограниченной ответственностью более адекватным отношениям именно в этой сфере.